Похмелье.

Территория забвенья и собак.

ликующие стены — это правила игры,

кормящие безликих одноразовых богов.

искры возмущения в одежде прокажённых

взрывают поднебесья под прибыльным дождём.

копаются в карманах общепринятые пальцы,

находят и смущением сжимаются в кулак.

чтобы исчезнуть надо просто размахнуться над собой

и, обнажив слепую душу, нырнуть под одеяло!

территория забвенья и собак.

порванные струны — это стяг на пьедестале.

звуки, означающие праведный побег

в обетованные грехи сакральных монополий.

с мира по иголке нищим поколеньям —

возносится к рассвету пыльная метла

как сверкают кольца, обхватывая горло;

дыхание сжимается размазанным сознаньем.

и, в общем протестуя, потухшими зрачками

мертвец по-философски смотрит со ступенек!

территория забвенья и собак.

смешанные чувства — это призраки свободы.

радость от возмездия, проколотые ногти,

степень поцелуев и крылатые погоны;

праздник окончания бесполых пробуждений;

великое стояние на высохшей реке;

летальные согласия на выдержанных нотах;

и смачные плевки в подошвы и наколки.

кончится всё тем, что и забвенье станет прахом,

собаки словно ангелы раскроют свои крылья

и ринутся на души пронзительным огнём;

на полках станет больше журналов и книжёнок,

а мысли потекут в направленное русло.

...как-то всем казалось что жизнь идёт к началу,

пелись окончания невнятно и поспешно.

и смерть всегда случалась, но это означало,

что где-то начиналось всё заново, безгрешно.

время устарело, и заперто часами,

кандалами стонет, рвётся на свободу.

всё ещё прикрыто зренье волосами

всё ещё похмелье переводит воду...