Полный Вперёд.

Далеко в Северном море плавал один корабль, на борту его ждали берега уставшие моряки; они устали от воды, соли, морской пищи и бледного неба над головами. Вокруг корабля плавал спокойный подводный мир, мир спокойствия и гармонии. Корабль был уже изрядно подпорчен водой и её течением, и матросы несли на его борту заунывную старую песню, поднимаемую выше парусов слабыми выдохами из ссохшихся грудей, а дальше её нёс ветер, унося в неведомо-долгожданную даль её грусть…

О берег, ты так далёк.

Нас море кидало на скалы,

Но я для тебя лишь берёг

Свои неизменные дали…

И хор прокуренных голосов подхватывал эти строки, наполняющие мужеством сердца безнадёжных мореплавателей…

Когда зовёт меня море,

Я ухожу от тебя с тоской;

И ромом с солью в растворе

Я вдыхаю воздух морской…

Они покинули сушу уже очень давно и даже успели забыть, что значит песок побережья под босой ногой; как прогретый солнцем обжигает он мозолистые ступни. Они забыли уют родного дома и тепло родных людей, забыли запах цветов и лёгкий прохладный ветер… дующий с моря. Многие из них уже не знали, где их дом…

Когда мы вернёмся скоро,

Я расскажу тебе всё:

Как плакало синее море,

Забирая в свой гладкий простор…

‘‘О берег, ты так далёк,

Мы свидимся снова едва ли:

Всё для тебя я сберёг,

Но сам разбиваюсь о скалы’’.

Вы – значит Вечность.

Будьте вы прокляты,

Силы всевышние,

В цепи закованные одичания;

Будьте вы смазаны

Кровью младенческой.

Сладкие новости

Неизвестных тетрадей –

Глумление исподволь над обречёнными.

Чёткое знание безотчётного запаха

Клапаны срезаны лихих предсказаний.

Будьте вы прокляты,

Каясь в неведение,

Сжимая вслепую карающий табельник,

Прячась крамольненько за пересудами

Необоснованных противоречий,

Изречений о благе стирания с кафеля

Слабых стихов и безумных наклеек.

Щёлк ваших слабостей

Обернул состояния

Сузил зрачки и конвульсии похоти.

Будьте вы прокляты,

Ваши вселенные

Манят кромешностью перерождений

И обретением трупа священности.

Звёзды безликие ищут падения

В полувозможное эпохальное месиво.

Я отвернулся, низвергнув проклятия,

Ступая босым по расколотым праздникам,

Вечность разрезала

Глаза провокаторам,

И изумительным великолепием

Смазала вздох по взращенным понятиям.

Будьте вы прокляты

Простыни свежести

Непостоянной и заведомо списанной

С криков и судорог

Переломанных девочек.

Скольким созвездиям была предсказана

Брачная оторопь при пробуждениях.

Вскинувши знаменье и подноготную,

Шагает безвременно закрещённый удел,

И молится дрожью,

И божится гвоздём.

Будьте вы прокляты.

Сжало запястия

Покалеченной верностью обрюзгшим обетам,

Соломе и валенкам.

Я наклоняю к себе показания

Обезображенных стереотипов,

Мечусь одеждой в заветные проруби,

Кашлем расписывая своё небожитие.

Будьте вы прокляты,

Новою правдой вонзитесь ногтями

В кожные складки залипших реалий,

И обесточьте степени близости

Ржавым металлом и параллельностью.

И оправдайте грехопадение

Сугубо структурной метаморфозой

Из белых корабликов,

Шагомером отмеченных,

В светлые клеточки

Бумажной невинности.

Долгая логика размытых камней;

Добрая логика закадычных друзей;

Вечная логика опавшей листвы;

Безупречная логика заклейменных крестом;

Мгновенная логика необратных ударов;

Преступная логика запыленных полок;

Неспешная логика бездарных идей;

Обоюдная логика незрячих вопросов;

Истлевшая логика почерневших людей…

Будьте вы прокляты…

Всеми морщинами

Сжатых пространств;

Перерезанных ниточек;

Сколотых чашечек;

Озарённых подвальчиков;

Забытых пожаров;

Напечатанных праздников;

Раздетых до пошлости;

Заплывших советами;

Ожиревших до мякоти

И вечностью сладостной,

Вечностью конченой

Забором прозрачности и чистолюбия,

С верой в шипящее тело бестактности.

Будьте вы прокляты –

Я шагаю на землю,

Оставляя в забвении ваши пророчества,

Вашу бессмыслицу, гениальность позоров,

Стоптанных идолов обречённую тяжесть,

Известь намёков, кирпичи причитаний,

Безразличие ереси,

Тупики воскрешений.

Я оставляю создание слабости

И прогрызаю плоть безответности,

С хохотом истины,

С криками падали –

Новые прорези во мгле отрицания.

Будьте вы прокляты,

Словно покойники,

Зарытые небом тучами флагами,

Беззвучных диагнозов гильзой покорности;

Словно бессмертные

В смертной агонии

Воплем сочувствия спеленованы в бренности,

И за крестом, нарисованным маркером,

Видимость правды казённого пластика…

Слёзы метаний

Размазав по простыни,

Боль созерцает провалы затрещин,

И пальцы ломаются обещаньем навеки.

Будьте вы прокляты!

Прокляты, прокляты!

Высечь последнее имя на паперти

И заорать благим матом на небо,

Горло разорвано

Звездой вдохновения:

В высь, вместе с хрипом,

Мечется кровь,

Пятна чужие беря на себя;

И на лицо,

На прогнившие руки

Буквами капает божественный дождь,

Вдоволь налаявшись

Над случайной могилой.

Будьте вы…

от себя, от забвенья,

от прочерков, от тихих сигналов,

безвозмездно, и без меня.

Эй, человек, сожги себя на площади!

Помнишь, мы были живы,

Помнишь, как пела весна.

Мы тыкали пальцами в диво...

Как улыбалась мило война.

Помнишь, как мы появились:

Ночью огнями в небе,

И что-то внутри так ново забилось.

Помнишь, наше рождение в бреде.

Как было красиво похмелье,

Когда надышались мы трав.

Каждый вдох дарил нам веселье,

Каждый шаг был прав.

Ты же помнишь эти глаза,

Как сияли они луной,

И звезд прозрачная слеза

Блестела где-то пеленой.

Стучали в стекла мысли,

Рисуя белое море,

Шурша на зубах, словно листья.

Ты помнишь общее наше горе.

Зачем забыли как рассвет

Нам поломал все руки,

Но помним этот алый цвет,

Который пеленал нас скукой.

Порвались веки природы,

И улыбка исчезла с лица;

Оскал на морде урода,

И вязные удары лжеца.

Помнишь, соленый осадок

И белую пену у рта,

Впервые злой запах был сладок,

Зрачки расширяя скота.

Мы были как новые люди,

Что крестом поразили себя;

Мы были единоповсюду,

Влажную плоть друг друга любя.

Мы запомнились рано,

Мы рано познали презренье,

Где в подвалах на поле брани

Мы лишали любимых зренья...

Как жаль - ты не любишь меня.

Для тебя я закрытая книга -

Для меня лишь лобзанье огня

Да поэтишек мертвая лига.

Я не помню имен и событий.

Я лишь помню злобу зрачков.

И, среди сотней новых прибытий,

Я вижу блеск незнакомых очков.

Но ты же помнишь знаменье,

Когда окрасилась кровью луна;

Не забыла людское затменье

И как мило улыбалась война...

Запомнив свой бред,

Мы забыли о главном:

Как кончается свет

В переливе плавном.

Но ты же! ...помнишь утро,

Когда трава нас равняла с собой

И касалась, нежно как будто,

Твоей ножки босой.

Мы не пели, не читали стихов -

Только тихо просили об этом

Среди наших желаний и мхов.

Умывались знакомым ветром.

Я не умер, я просто исчез.

Ты, наверное, где-то выше.

Я докуда сумел, залез,

Но тебя я даже не слышу.

Мы расстанемся злыми друзьями,

И глаза превратились в обрывы

В них забытые мысли гроздями...

...Ты ведь помнишь...

...Как были мы живы.

Мы были живы, и пела весна,

Мы рыдали - так мило улыбалась война.

Солдаты.

В ночь мы уходим опять.
Дождь. Дня будем мы ждать.
Свет, тьма – разобраться нельзя.
И снова ночь, вопль ночью в лесах;
И снова бег, смерть на моих сапогах.
Спасай, стреляй в темноту, будь не один,
Пропадай в своём омуте мыслей.
Сердце стучит – глухой инвалид.
В пятках от стука об землю болит.
Знали куда мы уходим с полей.
Боль в голове, но руки дрожащие
Держут затвор на пулях свинцовых вен;
Ветви со свистом в Даль убежавшие
Режут лицо узлом перемен,
Заставивших намертво биться за плен.
И вновь тишина контуженых рук,
Дрожащих во тьме, как солнечный круг.
Убежать не посмеешь – заброшена в прочь,
Но не бойтесь, всегда укроет нас ночь.

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно.
Ночь! ночь, укрой, молю! укрой нас
Мы! мы с тобой вечно!

День! А мы ещё не в Раю.
Дыхания круг рвёт на части грудь.
Смерть в войне, жизнь – в строю;
Вдох – звон, кровь – ртуть.
Нас в войне рождали пули с криком;
Мы уже не верили Богам;
Наш Рай в лесах, а Ад назвали немцы ‘‘кригом’’.
На ваш, хирурга, стол отдам
Взорвавшуюся ногу без ступни.
Меня мой командир лишил погонов –
Теперь в бою я хуже всех законов.
Нас не возьмут в любовное кольцо огни.
Есть только рельсы полные вагонов,
Да хлеб застывший на губах
Ухмылкой слезинки на гробах.
Мы в вечную жизнь всегда поверить рады,
А в смерти вечной убедилися сполна;
И стёкла были – разноцветные награды,
Сверкавшая с нависших облаков луна.

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно.
Ночь! ночь, укрой, молю! укрой нас
Мы! мы с тобой вечно!

И радость с глаз слетает пеленою
От выстрелов в затылок и в упор.
Командует погонами: ‘‘За мною!’’,
Сидит с листвой ведущий разговор.
Уже в обоймах пусто,
А в головах темно и сырость
Будущих побед застыла, густо
Облепив рассудок, сытость
Да край земли от горизонта оторвав,
В грядущий Рай воткнём стрелою Ахиллеса;
Изменим жизни выстрелом состав;
Погонимся за мнимой тенью леса
В пустыню, от экватора отстав;
Зелёной бойней выпачкав рукав,
В мечтах, в войну играя, проиграем
И назовём потерянным для наций Раем.
Уже в кустах оставил сердце
И, вместе с ним, пробитую гранатой
Честь, запёкшуюся на тепле от солнца,
Превратившуюся в мумию Покой,
Прославленную лондонской сонатой
И втоптанную в грязь чьею-то ногой.
Мы не всегда поём, не вечно плачем,
Не просим, чтоб распятие крестов
Висело над могилой разноцветным платьем,
Не требуем почётных мы постов –
Лишь бы был бугорочек небольшой,
Чтоб можно было растоптать его ногой.

Наш голод страшен только с виду.
Мы помним каждую пристреленную гниду.
И чем питался разум наш,
Когда готовят к бою экипаж,
Срывая со стен плакаты саж
С красивыми дублёнками мехов;
И всё в огонь лесов тысячелетних мхов;
И радость здорово губила душ
Ночной зари вечерних глушь.

Скрылись в дождь, но всё же живы.
Легки как дым апрельские мотивы.
Скрежет кожи по мышцам усталым –
Упасть, отдохнуть мозгом отсталым,
Чтобы дождь утопил неродившуюся дочь
Весны, навсегда остужая дыханием ночь…

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно!