Солдаты.

В ночь мы уходим опять.
Дождь. Дня будем мы ждать.
Свет, тьма – разобраться нельзя.
И снова ночь, вопль ночью в лесах;
И снова бег, смерть на моих сапогах.
Спасай, стреляй в темноту, будь не один,
Пропадай в своём омуте мыслей.
Сердце стучит – глухой инвалид.
В пятках от стука об землю болит.
Знали куда мы уходим с полей.
Боль в голове, но руки дрожащие
Держут затвор на пулях свинцовых вен;
Ветви со свистом в Даль убежавшие
Режут лицо узлом перемен,
Заставивших намертво биться за плен.
И вновь тишина контуженых рук,
Дрожащих во тьме, как солнечный круг.
Убежать не посмеешь – заброшена в прочь,
Но не бойтесь, всегда укроет нас ночь.

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно.
Ночь! ночь, укрой, молю! укрой нас
Мы! мы с тобой вечно!

День! А мы ещё не в Раю.
Дыхания круг рвёт на части грудь.
Смерть в войне, жизнь – в строю;
Вдох – звон, кровь – ртуть.
Нас в войне рождали пули с криком;
Мы уже не верили Богам;
Наш Рай в лесах, а Ад назвали немцы ‘‘кригом’’.
На ваш, хирурга, стол отдам
Взорвавшуюся ногу без ступни.
Меня мой командир лишил погонов –
Теперь в бою я хуже всех законов.
Нас не возьмут в любовное кольцо огни.
Есть только рельсы полные вагонов,
Да хлеб застывший на губах
Ухмылкой слезинки на гробах.
Мы в вечную жизнь всегда поверить рады,
А в смерти вечной убедилися сполна;
И стёкла были – разноцветные награды,
Сверкавшая с нависших облаков луна.

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно.
Ночь! ночь, укрой, молю! укрой нас
Мы! мы с тобой вечно!

И радость с глаз слетает пеленою
От выстрелов в затылок и в упор.
Командует погонами: ‘‘За мною!’’,
Сидит с листвой ведущий разговор.
Уже в обоймах пусто,
А в головах темно и сырость
Будущих побед застыла, густо
Облепив рассудок, сытость
Да край земли от горизонта оторвав,
В грядущий Рай воткнём стрелою Ахиллеса;
Изменим жизни выстрелом состав;
Погонимся за мнимой тенью леса
В пустыню, от экватора отстав;
Зелёной бойней выпачкав рукав,
В мечтах, в войну играя, проиграем
И назовём потерянным для наций Раем.
Уже в кустах оставил сердце
И, вместе с ним, пробитую гранатой
Честь, запёкшуюся на тепле от солнца,
Превратившуюся в мумию Покой,
Прославленную лондонской сонатой
И втоптанную в грязь чьею-то ногой.
Мы не всегда поём, не вечно плачем,
Не просим, чтоб распятие крестов
Висело над могилой разноцветным платьем,
Не требуем почётных мы постов –
Лишь бы был бугорочек небольшой,
Чтоб можно было растоптать его ногой.

Наш голод страшен только с виду.
Мы помним каждую пристреленную гниду.
И чем питался разум наш,
Когда готовят к бою экипаж,
Срывая со стен плакаты саж
С красивыми дублёнками мехов;
И всё в огонь лесов тысячелетних мхов;
И радость здорово губила душ
Ночной зари вечерних глушь.

Скрылись в дождь, но всё же живы.
Легки как дым апрельские мотивы.
Скрежет кожи по мышцам усталым –
Упасть, отдохнуть мозгом отсталым,
Чтобы дождь утопил неродившуюся дочь
Весны, навсегда остужая дыханием ночь…

Ночь! ночь, укрой, молю, укрой нас.
Мы! мы с тобой вечно!