Моя белая кровь разливалась отрадно,
Открывая лиловые скорбные сны
Лилипутовой первой неудачной потерей
Отключив на секунду слепое сознанье,
Я не верю в посмертное перерожденье.
Убийство оправдано – человек застрахован.
На кусочки необъятное пламя разбито,
Сверхдержава сыскала свою славу давно.
По войне и по миру размазав свой свет,
Среди дыма и гари увядали поэты,
Свою лиру отчаянно теребя
И храня под одеждой бесценную жалость
К ненаписанным главам романов своих;
И надеясь, как будто, что огонь не возьмет
Рукописных страниц.
Как рыдали потом, безутешно и скупо,
Все ценители или просто бродяги
Над могилами павших кумиров своих,
Как навзрыд проклинали эпоху,
Что безжалостно их забрала;
И раскаялись многие искренне -
Будто сами эпоху плели.
Но оправданный риск, как забвенье.
А убийство не риск – человек застрахован.
Всё к концу, и начала даже
Тихо плещут в прозрачной воде.
И сегодня я снова зрелый,
Как напыщенный помидор:
Мои пули быстры и метки,
Мои взгляды колки и точны;
Пусть я мертв и землёй окутан -
Всё равно я хожу ликуя,
Всё равно ненавижу смерть!
...Эти клёны, наверно, помнят
Как родился мой первый стих,
Из абсурда и кроткого бреда
Приоткрыв свой наивный глаз.
Это было похоже чудо,
Никому не пленившее взор -
«и печали обрюзгшее пузо
прикрывало одеждой позор!»
Не ликуй справедливый критик -
Лучше истины горькое имя,
Чем не правды больное клеймо.
Уходя, я закрою книгу,
На последней странице в конце
Я поставлю красную точку
Своею дрогнувшею рукой.
Пусть любуются те бродяги,
После смерти моей бесславной,
Что сказали цинично и верно:
Убийство не грех – человек застрахован.
