Пульс.

На огне, полосованном счастьем,
На воде, растворённой в любви,
Чёрный идол с раскрытой пастью,
Искупавшийся вдоволь в крови.
Он ликует над миром-бездной
И смеётся он над людьми,
И фантазией злобной, но бедной,
Хлещет грязь, как дождями, плетьми;
И молчат громогласные грозы;
И кричит из домов тишина;
Уходящие в небо обозы,
Поглощает, как всегда, пустота.

А над кровлями мокрых рассудков
Беснуется звёздная гладь;
И так радостно душам ублюдков,
Что досталась им злобы прядь.
Им охота глумиться над трупом
Беззащитно опухшей страны;
И в порыве заведомо глупом
Не конца, но приближенья войны,
Они подло мечутся в клетках
Своих душ, исковерканных верой,
На полях изречённых в пометках
И пропитанных насквозь серой.

И зеленела от боли планета,
И сдвигалась неуклонно с орбит,
А кричали на ней про лето…
У камней ничего не болит.
И оскал не заметен в блаженной тени,
И приятно не думать за зря,
В ароматной и пышной пене
Свою совесть шёлком кроя.
Как прекрасно бывает время,
Когда останавливает свой бег.
Далеко же зрит это племя,
Изгоняя из постели снег,
Чтоб не схватить среди солнца простуду
И не слечь насовсем под крестом.
И не предаться дневному блуду?!
И пропустить ресторан вечерком?!
Не вмещается это в коробку.
Лучше смести под ковёр, от греха;
И, похлопав вальяжно по попке,
Любовницу щедро раскрасить в меха! 
 
А до солнца осталось немного – 
Можно смело сидеть на крыльце 
И давить или тешить тревогу, 
Дав осесть легкокрылой пыльце 
На тычинки, на пальцы, на кожу, 
На измятое водкой лицо, 
Превращённое дрянью в рожу; 
И лелеять своё подлецо 
Исковерканными стихами 
И разбавленной кровью идеей; 
Односложно-глухими словами:
До последнего русский гений…