Город Прощения

Дело совсем не в том, что вокруг каждый раз случается дерьмо, и даже не в том, что дерьмо должно когда-то случаться и не потому что дерьмо и есть то что случилось…

Всё дело в том, что один Хуй вдруг увидел в себе пустоту, и в ней обозначил своё присутствие. И он, дурень, решил, что способен на большее. Он взял сигарету в зубы, ядовитый дым мягко потёк в труху легких, обволакивая тугой негой мозг… Хуй решил продолжительно выдохнуть – мир не так страшен когда выдыхаешь, совсем другое вдох. И тем не менее…

Хуй надел кожаный плащ – он знал, куда надо идти. С чего надо начинать. В этом городе он жил уже порядка тридцати лет. Всё что он мог скрывать от него, Хуй уже давно пережил – добродушные похлопывания, агрессивные окрики, невнятные оправдания – ответ всегда был одинаков! Хуй точно знал чего хотел от жизни, и был уверен в том, что жизнь хотела от него. Но какой-то тупой промысел забытой судьбы решил вмешаться в неосмысленное бытиё этого города.

Эта кровь не нуждалась в опознании – все и так верили это – Пизда. Над ней надругались, порезали, изнасиловали, избили до не узнаваемости. Но никто не отрицал её смерти. По мнению Хуя это делало виновными весь город. Это жалкое украшение подгоняло его встать, перекрывало кислород, запрещало дышать. Он всего лишь не донёс подарок, а теперь обязан найти убийцу.

Хуй не знал где его искать, но инстинкт подсказывал – нужно начать с драки… Получив в харю, Хуй понял что это не те люди что кончили Пизду. Но с последним ударом два уцелевших зуба Хуя закусили шнурок сорокаразмерного кеда со штальным ношком, и с кровью выдернули правду из темноты… Когда темнота рассеялась, оказалось что правда стоила денег. Но стоила она ещё и выбитых зубов – на обрывке шнурка было написано «нике». Утирая кровь с обезображенного лица, Хуй был уверен и стойк – он почти распутал это дело! Его не первый раз били коленом в лицо, но он каждый раз поднимался, хотя кровь это было не для него – он всегда отирался и, срыгивая красную пену, вставал. Для него всегда была главное – цель.

«Нике» - это был супер модный клуб, где любая девушка могла оказаться без одежды, а любой мужчина мог её одеть. В этом клубе собирались самые сливки общества, паразитирующие на влажных промежностях, не разбираясь в деталях. Здесь принести с собой не допускалось дрезкодом, а всё что ты мог съесть, выблёвывалось на подносы. В этом месте тусовались те, кто продал душу, но не выменял за неё ни гроша и те, кто купил её в желании изнасиловать. Хуй втянул в себя никотин, вспоминая образ трупа – неужели Пизда одна из них?! Есть только одна возможность узнать. Хуй отворил тяжёлую дверь клуба и вошёл в дымный перегар разврата. Все эти сиськи на сцене не были уж настолько сексуальными и большими, насколько были залиты слюной и бумагой, но Хуй задержал на них сыщатцкий взгляд, и, не найдя отсылок, облизнул пересохшие губы, подошёл к стойке.

‑ Пидор у себя? – проорал он в ухо доходяге за стойкой.

‑ А тебе-то чё? – сделал ошибку бармен и упал за стойку считать разлетевшиеся ненастоящие зубы.

‑ Напитки бесплатно – буркнул Хуй, не надеясь что его услышат, и двинулся в глубины клуба, где было так же дымно, но чуть потише.

Пидор видел как упал бармен, он также видел причину его падения. Хуй был уверен, что он знал даже доподлинное число его фарфоровых зубов. Хуй рухнул в кресло напротив жирной маслянистой твари, сосущей толстую сигару, и залпом маханул стакан, стоящий на столе. В нём была настолько обжигающая жидкость, что ни один мускул не смог дёрнуться на лице Хуя, что вызвало неописуемый испуг  у девиц скучающих по обе стороны от Пидора. Они ахнули и исчезли, оставив после себя запахи духов и похоти. Но, к сожалению, полуголая охрана так и осталась стоять подле вожделенного куска жира имеющего пот, рот и связи.

‑ Ну что, Пидор, говори – облокотившись на стол, сказал Хуй, за что тут же выхватил в лицо со стороны гомосека-охранника.

‑ Ещё раз ударь – процедил сквозь зубы Хуй, поднимаясь с пола и вытирая кровь с разбитых губ.  – Успокой обезьяну! Надо поговорить. Девушка – Пизда – на хрена ты её убил?

Пидор почамкал влажными губами замусоленный окурок сигары, выдохнул густой дым и замолчал.

‑ Утарь ентого чепуша езщё – Четыре тяжёлых слова красной темнотой отпечатались в голове, а потом ещё четыре… или восемь, и чёрные ноги были все сорок четвертого…….

.......................................................................................................

....................................................................

.........................................................................................................................

‑ Какая Пизда, Хуй? Какая Пизда? Она нюхала здесь! Ты же знаешь, Хуй, в моём клубе только секс, но не наркотики! О боже! Я сказал всё что зна-а-а-а… да! Не бросай меня – закончи! Да! Да! Пизда! Она собиралась Домой! Больше  я ничего не знаю…. о да, да, какой ты густой….

Пидор лежал на полу, вздрагивая и задыхаясь. Хуй знал, что он уже никогда не встанет – жалкое подобие неописсуемой силы. Хуй также знал что Дома его ждёт разгадка смерти Пизды. Но Дом это не то место, куда можно войти так просто как в клуб «Нике». Дом это то место, куда заходят людьми, а выходить отказываются. Прежде чем пойти Домой, надо навестить кое-кого в Днище.

Через полтора часа, Хуй стоял перед высокой лестницей монументального сооружения и думал достаточно ли он человек, чтобы войти, хватит ли у него взрывчатки, чтобы не выйти и разве это не тот Ёбарь, что продал ему си-4 улыбается и приглашающе открывает двери на верхней ступеньке….